Эпилог. Записки герольдессы

Когда Сандерс вернулся к повозке, Тильетта де Перо сидела над записями. Её перо быстро скользило по пергаменту, а на лице застыло выражение человека, занятого исключительно важным историческим трудом.

— Милорд, — приветствовала она его, не поднимая головы. — Прекрасный вечер, не правда ли?

— Вполне.

— Удалось ли вам проверить состояние упряжи?

Сандерс остановился и посмотрел на неё с внезапной настороженностью.

— Что?

— Упряжи, милорд. Вы ведь отправились помогать госпоже Дарине.

— Да. Разумеется.

Тильетта наконец подняла глаза и окинула его внимательным взглядом. На бело-золотой нагрудной пластине красовался отпечаток большой ладони, плащ был застёгнут несколько небрежно, а в тёмных волосах благородного паладина запуталась тонкая рыжая прядь.

— Вижу, проверка оказалась весьма обстоятельной.

Сандерс проследил за её взглядом, обнаружил след на доспехах и поспешно попытался стереть его ладонью.

— Это от упряжи.

— Разумеется, милорд.

— Грибной.

— Несомненно.

— Она была весьма неудобной.

Тильетта понимающе кивнула и сделала пометку. Паладин немедленно заинтересовался содержанием её записей, но герольдесса заверила, что занимается исключительно историей сегодняшнего похода и не намерена включать в официальную хронику какие-либо посторонние подробности.

— Никаких? — на всякий случай уточнил Сандерс.

— Ни единой, милорд.

Удовлетворённый ответом, он занял своё место в повозке и некоторое время сидел молча, полностью уверенный в благоразумии собственного герольда.

Лишь когда усталость окончательно взяла своё и паладин задремал, Тильетта отложила официальную хронику и достала из сумки другую тетрадь, переплетённую в тёмно-синюю кожу.

На первой странице уже значилось:

«Упряжь, гордость и непозволительная близость».

Под заголовком автор приписала:

«Основано на подлинных событиях. Отдельные диалоги восстановлены по памяти, чувства — по косвенным свидетельствам, поцелуй — по совокупности неопровержимых предположений».

Тильетта задумалась, перевернула страницу и добавила ещё одну строку:

«Положение нагрудника на момент завершения описанных событий автору неизвестно. Однако я намерена посвятить этому вопросу отдельное исследование».

Она закрыла тетрадь, осторожно спрятала её под официальную летопись и довольно улыбнулась.

Ведь истинная герольдесса обязана прославлять своего господина, даже если господин предпочёл бы, чтобы некоторые его подвиги остались исключительно личными.

А в том, что сегодняшний день подарил ей материал для совершенно особенного произведения, Тильетта нисколько не сомневалась.