Глава IV. Руки целителя

Последующие испытания Джэка оказались не менее отвратительными. Тыквенное чудовище пало под клинком Сандерса, рои насекомых были уничтожены священным светом и усилиями спутников, а Пугало, посмевшее напугать Тильетту, получило заслуженное наказание.

Однако Дарина вышла из последней схватки не без повреждений. Когда остальные занялись пленённой друидкой Нерией, Сандерс заметил, что минотавриха стоит возле повозки, осторожно разминая плечо. На коже темнела царапина, а в движениях проступала усталость, которую она упорно скрывала.

— Миледи, вы ранены.

— Ерунда.

— Позвольте взглянуть.

— Я сказала, ерунда.

— А я предложил осмотреть рану.

Дарина повернулась к нему с выражением снисходительного удивления.

— Ты всегда такой упрямый?

— Когда дело касается безопасности моих спутников — безусловно.

Она некоторое время смотрела на него, затем протянула руку.

— Ну, лечи, раз так хочется.

Сандерс осторожно положил ладонь на её плечо. Золотистое сияние окутало кожу, затягивая царапину, а Дарина почувствовала приятное тепло, постепенно разливавшееся по уставшим мышцам. Рана исчезла, но паладин почему-то не спешил убирать руку, продолжая смотреть на её плечо с необычайной сосредоточенностью.

— Всё? — тихо спросила она.

— Да, миледи.

— Тогда почему продолжаешь держать?

Он взглянул на собственную ладонь и обнаружил, что она действительно всё ещё покоится на её плече.

— Я удостоверялся в результате исцеления.

— Руками?

— Это вполне допустимая практика!

Дарина улыбнулась.

— Ты удивительно милый, когда пытаешься выкрутиться.

Сандерс поспешно отступил, но она перехватила его за запястье. Её хватка была крепкой, хотя и не причиняла боли; в ней чувствовалось скорее приглашение остаться, чем попытка удержать силой.

— А если я скажу, что ты красивый? — спросила она, внимательно следя за его реакцией. — Или что мне нравится, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю?

— Я смотрю на всех своих спутников!

— Не так.

Дарина чуть ослабила хватку и, заметив, как паладин вновь пытается подобрать достойный ответ, добавила уже тише:

— Не на всех.

Несколько мгновений они молчали, прислушиваясь к далёким голосам товарищей. Сандерс чувствовал тепло её ладони даже сквозь перчатку, а сама Дарина, обычно столь уверенная и дерзкая, сейчас словно ожидала его ответа с непривычным волнением.

Ему захотелось сказать что-нибудь красивое и возвышенное, способное передать всю полноту чувств, которые он до сих пор отказывался признавать. Он мысленно перебрал несколько достойных сравнений, отверг их за недостаточную выразительность и наконец остановился на том, которое показалось ему наиболее уместным.

— Ваши рога чрезвычайно изящны, миледи.

Дарина моргнула, не сразу поверив услышанному, а затем расхохоталась.

— Что?!

Сандерс побледнел.

— Я хотел сказать…

— Нет-нет, продолжай! Мне очень интересно!

— Я лишь отметил, что…

— Сандерс, ты сейчас пытаешься ухаживать за мной?

Вопрос прозвучал настолько прямо, что никакое благородное красноречие не могло спасти положение. Паладин попытался придать лицу выражение оскорблённого достоинства, но Дарина уже всё поняла.

Она наклонилась ближе и, чуть прищурившись, произнесла:

— Потому что, если да, тебе стоит немного потренироваться.

Сандерс собирался возразить, однако она улыбнулась и отпустила его руку.

— Хотя начало неплохое.

Дарина направилась к повозке, оставив паладина с осознанием, что Великий Гусь был значительно более понятным противником. Там хотя бы всё решалось ударами и заклинаниями, тогда как единственная улыбка этой женщины могла поставить под сомнение годы безупречного воспитания.

Впрочем, когда он посмотрел ей вслед, то заметил, что Дарина тоже обернулась.

И на этот раз не стала скрывать улыбку.