Глава II. О чудесах, которых не ждали

Дорога привела отряд на заколдованное поле, где под оранжевым небом росло семейство говорящих тыкв. Их домашние неурядицы оказались столь драматичны, что даже наиболее сентиментальные любовные романы могли бы позавидовать происходящему.

Мать покинула семью после ссоры с сыном, отец предавался отчаянию, а юный Бим мечтал стать великим приключенцем, не имея ни малейшего представления о том, насколько опасен мир за пределами родной грядки.

Дарина вызвалась вернуть беглянку домой. Обхватив огромную тыкву могучими руками, она осторожно подняла её, стараясь не повредить длинный стебель.

— Какая заботливая, — заметил Сандерс.

— Ещё бы. Кто-то же должен следить, чтобы вы тут всё не переломали.

Увы, пророчество оказалось удивительно точным. Когда Микаил попытался уложить стебель поудобнее, хрупкие волокна оборвались, и лицо несчастной матери исчезло с оранжевой поверхности.

Дарина застыла, всё ещё держа безжизненную тыкву. На её лице отразилось такое искреннее огорчение, что даже обычно невозмутимый Микаил поспешил объяснить, что случившееся было совершенно непреднамеренным.

— Я вижу, что не специально! — воскликнула минотавриха. — Но что теперь делать?

Сандерс приблизился прежде, чем спор успел перерасти в нечто более серьёзное. Он осторожно коснулся повреждённого стебля и призвал дарованную ему божественную силу. Золотистое сияние окутало разорванные волокна, соединяя их вновь, и через несколько мгновений на поверхности тыквы проступили глаза и рот.

Счастливое семейство разразилось благодарностями. Отец едва не разрыдался, юный Бим поспешил обнять мать, а Дарина с облегчением опустила спасённую тыкву на землю.

— Ты её спас, — произнесла она, глядя на Сандерса.

— Разумеется.

— Я серьёзно.

— Как и я, миледи.

Она выпрямилась и улыбнулась. На этот раз в её улыбке не было привычной насмешки.

— Знаешь, я думала, что ты умеешь только красоваться и ругаться из-за пятен на броне. А оказалось, что ты ещё и хороший человек.

Сандерс замолчал.

Комплименты были для него привычным делом. Он принимал их ежедневно, иногда по несколько раз в час, а при отсутствии достаточного количества благодарных свидетелей вполне мог произнести несколько самостоятельно. Однако слова Дарины почему-то подействовали иначе.

Она осторожно положила ладонь ему на плечо и поблагодарила ещё раз, уже совсем тихо.

— Не думала, что ты станешь так переживать из-за какой-то тыквы.

— Жизнь остаётся жизнью, миледи, независимо от того, в какой оболочке она заключена.

Дарина некоторое время рассматривала его лицо. Затем уголки её губ дрогнули.

— Ты ведь сейчас не пытаешься произвести на меня впечатление?

— Мне нет необходимости производить впечатление. Обычно оно возникает само собой.

— Ну конечно, красавчик.

Сандерс уже собирался произнести достойный ответ, но Дарина неожиданно сжала его плечо.

— Правда. Спасибо.

Она направилась к остальным, а паладин остался стоять среди тыквенного поля, ощущая на плече тепло её ладони.

Впервые ему пришло в голову, что восхищение одной конкретной женщины может оказаться дороже признательности целой толпы.

Это открытие показалось тревожным. Ни один достойный рыцарь не должен настолько зависеть от чужой улыбки, особенно если эта улыбка принадлежит женщине, которая совсем недавно предложила запрячь себя вместо лошади.

Тем не менее, когда Дарина обернулась и помахала ему рукой, Сандерс ответил совершенно искренней улыбкой.